Категории
Сменить пароль!
Сброс пароля!
Весной 1918 года мир столкнулся с врагом, которого прежде не знал. Речь идет не о стихийных бедствиях, бунтах или вооруженных конфликтах, а о болезни, охватившей практически всю планету. Гриппом, получившим название «испанка», заразилось до 500 млн человек, а его жертвами стали почти 100 миллионов. Это число впечатляет, но не менее впечатляет и другой факт: инфекция, ставшая для большинства однозначным приговором, другим же не нанесла практически никакого урона. Понять, почему болезнь по-разному влияла на людей, ученые пытаются уже более века. Однозначного ответа нет, но очевидно, что свой вклад внесли и генетические, и социальные факторы.
Откуда «нулевой пациент»?
Название «испанка» – историческая несправедливость. Испания не была родиной смертельного гриппа. В ходе Первой мировой войны о гриппе предпочитали молчать, чтобы не подрывать боевой дух. Первые сведения об эпидемии стали распространяться по миру из испанских газет, так как Испания сохраняла в этом конфликте нейтралитет, а потому ее пресса не была подвержена цензуре. Источник информации повлиял на то, что мировое сообщество ошибочно посчитало Испанию родиной опасного вируса и центром распространения смертельной болезни.
В действительности же версии происхождения «нулевого пациента» с этой страной не связаны. Самая распространенная гипотеза – североамериканская, согласно которой один из первых случаев был зарегистрирован в марте 1918 года в американском Канзасе [1]. Тогда заболел повар армейского тренировочного лагеря Фанстон Альберт Гитчелл, а за ним на сходные симптомы пожаловались больше сотни военных. Сам Гитчелл излечился быстро, но из тех, кто заболел вместе с ним, выздоровели не все. Лагерь послужил очагом заболевания, откуда солдаты привезли вирус в Европу. Другие версии связывают вспышку «испанки» с военной базой Этапль во Франции [2]. Есть также экзотическая догадка о зарождении «испанского гриппа» в Китае, откуда он вместе с разнорабочими проник в Европу через Канаду. [3]
W-образная кривая
Для начала XX века грипп не мог быть чем-то новым или неожиданным. Сезонные вспышки случались регулярно, а характер заболеваемости и смертности обычно был вполне предсказуем. Фатальность описывалась так называемой U-образной кривой: «инфлюэнца» в основном уносила жизни маленьких детей и пожилых людей – тех, чей иммунитет был ослаблен. Взрослые, конечно, также заболевали, однако, в большинстве случаев быстро оправлялись от гриппа и без потерь выздоравливали.
Грипп 1918 года протекал иначе. Кривая смертности тех, кто заболел им, не соответствовала обычным трендам: она напоминала букву W, а не U. Пик посередине был самым большим и отражал число летальных исходов среди людей в возрасте 20-40 лет – самых молодых, здоровых и жизнеспособных.
Пандемия развивалась в несколько волн, и каждая из них отличалась по показателям смертности. Первая волна, начавшаяся весной и летом 1918 года, была относительно мягкой и скорее напоминала обычный сезонный грипп. За лето вирус мутировал, став более опасным. В конце августа 1918 года поднялась вторая, более фатальная волна, на которую – с октября 1918 по декабрь 1918 года – пришлось две трети всех смертей. Третья волна началась незадолго до Рождества 1918 года и утихла лишь к середине весны 1919 года. Она распространялась медленнее и была менее смертоносной, вероятно, потому что значительная часть населения уже приобрела иммунитет, а самые слабые погибли в предыдущие месяцы. Последняя, четвертая, волна в начале 1920 года затронула те популяции, которые ранее избежали опасности – островитян, жителей отдаленных регионов планеты и даже коренных обитателей севера Аляски (позже этот факт сработает на пользу ученым).
За 10 лет до пенициллина
Симптоматика у многих из тех, кто заболевал тогда, была достаточно тяжелой. Вскрытия умерших во время пандемии, а также современный анализ сохранившихся образцов, показали, что многие погибали от бактериальной пневмонии, которая развивалась на фоне гриппа как осложнение [4]. Луи Крувелье, врач, ставший свидетелем «испанки», говорил, что «грипп осуждает, а вторичные инфекции приводят приговор в исполнение» [5]. Антибиотиков в то время не существовало, первый из них – пенициллин – открыли только через 10 лет, а их широкое применение началось еще позже.
Пневмония сопровождалась сильным удушьем, а на поздних стадиях – внутрилегочным кровотечением. Кроме того, для болезни было характерно появление на коже пятен красного и бурого цвета: этот признак встречался настолько часто, что медсестры пользовались им при сортировке пациентов, выставляя им таким образом предварительный диагноз уже в момент поступления в больницу.
Тайны вечной мерзлоты
Секвенирование полного генома вируса 1918 года провели в 2005 году. Для проведения анализа использовали фрагменты РНК, найденные в тканях жертв, в частности, науке послужило тело женщины, умершей на Аляске и погребенной в условиях вечной мерзлоты.
Пациентка, которую патологоанатом Йохан Халтин впоследствии назвал «Люси», была одной из жертв «испанки». Ее похоронили в братской могиле в отдаленной деревне инупиатов Бревиг-Мишн на Аляске, где эпидемия меньше чем за неделю унесла жизни почти всех жителей, уцелели лишь 8 человек (северные эскимосы, как большинство аборигенных народов, во все века немало страдали от инфекций, завозимых на морских судах). В 1990-х годах старейшины инупиатов дали Халтину разрешение на эксгумацию тела [6]. Оно пролежало в замерзшей земле десятки лет, и вечная мерзлота помогла предохранить внутренние органы женщины от оттаиваний. Легкие с фрагментами вируса также не пострадали и ученым удалось успешно извлечь из них материл для секвенирования генома испанского гриппа
Кроме этого, ученые смогли воссоздать живой вирус и даже изучить его свойства в лаборатории [7]. Воспроизведением вируса занималась группа специалистов под руководством Джеффри Таубенбергера, Питера Палезе и Адольфо Гарсиа-Састре, разработавших метод обратной генетики, а также Терренса Тумпи, который смог собрать живой вирус и испытать его.
Смертельный приговор
Решение о возрождении живого вируса вызвало неоднозначную реакцию научного сообщества. Хотя тех, кто одобрил эти действия, было немало, ученые ожидаемо столкнулись с критикой. Некоторые эксперты уверяли, что возбудитель не следовало воссоздавать, поскольку сохраняется возможность утечки за пределы лаборатории и, как результат, новая пандемия.
Вирус испанского гриппа имел феноменальные способности к размножению и высокую заразность, которой нет у патогенов, циркулирующих в наши дни. Гены гемагглютинина и нейраминидазы вируса 1918 года оказались ближе к вирусам птичьего гриппа, чем любые другие изученные вирусы гриппа [8]. Это, видимо, и обеспечило исключительную вирулентность именно этого варианта.
В июле 2025 года международная группа исследователей под руководством палеогенетика Верены Шюнеманн из Базельского университета смогла реконструировать первый полный геном вируса «испанки» из образца, хранившегося в медицинской коллекции Цюрихского университета [9]. Вирус выделили из формалин-фиксированного препарата легочной ткани 18-летнего пациента, умершего в Швейцарии во время первой волны пандемии. Авторы обнаружили три ключевые мутации, которые вирус приобрел в самом начале своего распространения или даже до нее.
Две из них сделали вирус более устойчивым к MxA – белку, который участвует в защите от зоонозных инфекций, а третья изменила форму поверхностного белка гемагглютинина, что улучшило способность вируса связываться с рецепторами человеческих клеток, сделав его более заразным и более жизнеспособным.
Почему вирус вел себя иначе?
Для объяснения необычной картины смертности было высказано несколько гипотез. Некоторые достаточно логичны, другие же не выдерживают никакой критики.
Одна из самых популярных и убедительных – цитокиновый шторм. Иммунная система молодых и здоровых людей реагировала на этот штамм чрезмерно агрессивно, активный выброс цитокинов вызывал сильную воспалительную реакцию, которая разрушала легкие, что и становилось причиной смерти.
Попытка смоделировать такую ситуацию на животных показала похожий результат: когда макак заражали реконструированным вирусом 1918 года, животные действительно погибали от неконтролируемого иммунного ответа, необратимо повреждавшего их легкие [10].
Свой вклад в печальную статистику вносил также антигенный импринтинг, известный как первоначальный антигенный грех. Этот термин в 1960 году был предложен эпидемиологом Томасом Фрэнсисом, который изучал, как люди, переболевшие одним штаммом гриппа, реагируют на другой [11]. Он заметил, что первый штамм, с которым встречался человек, во многом определял, каким будет ответ иммунной системы на другие штаммы.
Только научные факты
Вирус гриппа, вызвавшего «испанку», относился к серотипу H1N1. За 30 лет до пандемии Европа уже сталкивалась с другим штаммом – H3N8, который вызвал в 1889 – 1890 годах так называемый «русский грипп» [12]. Молодые люди в период распространения испанского гриппа оказались более уязвимы в том числе и из-за того, что именно серотип H3N8 был первым, с которым познакомился их организм: феномен антигенного импринтинга ослабил защиту и помешал организму эффективно бороться с инфекцией. Более старшие люди перенесли в своей жизни несколько эпизодов гриппа, в том числе и вызванные серотипами, антигенно сходными с «испанкой»: в их организме уже были антитела, дававшие частичную защиту, а потому штамм H1N1 был для них менее губителен.
Однако молодость не означала однозначный приговор – среди заболевших были те, кто умирал, и те, кто переносил болезнь в достаточно легкой форме. Причина этого кроется в генетических различиях, влияние которых стало ясно сравнительно недавно – уже после того, как такие исследования оказались широко доступны.
Сегодня известно о нескольких генах, часть вариантов которых влияют на тяжесть гриппозной инфекции. Один из них – IFITM3, кодирующий белок, блокирующий проникновение вируса в клетку. Мутации, затрагивающие этот ген, влияют на процесс проникновения, облегчая его или же, наоборот, затрудняя его. Свой вклад внесли и другие гены, например, MBL2 и SFTPA2, важные для работы врожденного иммунитета, а также некоторые однонуклеотидные полиморфизмы, определяющие силу иммунного ответа [13].
Анамнез и физическое состояние также имели значение. В группу риска попадали пациенты с туберкулезом, который сам по себе был заболеванием, уносящим множество жизней. В сочетании с гриппом комбинация становилась еще более опасной.
Исследования показывают, что смертность была значительно выше среди инфицированных малярией: воспаление на фоне этой болезни усиливалось и еще чаще приводило к смертельному исходу [14]. Кроме того, в группе риска оказывались пациенты с диабетом, болезнями сердца, астмой, ожирением и даже с корью – практически любое коморбидное состояние обеспечивало неблагоприятный прогноз.
Не только биология
Свой вклад вносили перенесенные заболевания, возраст и генетический статус. Однако и социальные факторы также достаточно значимо влияли на заболеваемость и смертность. Например, риск смерти от гриппа и пневмонии оказывался на 32% выше в районах с высокой неграмотностью, причем, чем значительнее был этот показатель, тем больше была и смертность [15]. Вероятность умереть напрямую зависела от социального статуса: бедные люди, живущие в тесных и небольших помещениях, те, у кого не было доступа к медицинской помощи, ожидаемо умирали чаще, чем более состоятельные граждане.
Однако «испанка» не щадила и элиту. Среди знаменитых жертв – австрийский художник Густав Климт, скончавшийся от последствий гриппа в возрасте 55 лет, и его коллега Эгон Шиле, умерший в 28 лет, вскоре после кончины своей беременной жены.
Климт, автор знаменитого «Поцелуя», скончался 6 февраля 1918 года – за месяц до этого он перенес инсульт, который парализовал правую половину тела и приковал его к больничной койке. В больнице он подхватил пневмонию, ставшую, как считается, осложнением «испанки». Смерть Климта не была молниеносной, а стала результатом сочетания сосудистой катастрофы, общего истощения и присоединившейся бактериальной инфекции [16].
Эгон Шиле, ученик и друг Климта, умер 31 октября (1 ноября) 1918 года, а его беременная супруга скончалась несколькими днями ранее [17]. Шиле стал жертвой смертоносной второй волны. Он оказался одним из тех самых молодых людей, для которых «испанка» оказалась наиболее опасной из-за антигенного импринтинга и цитокинового шторма. Мужчина, несмотря на свою молодость и крепкое здоровье, был уничтожен болезнью, как и многие другие его ровесники.
Попытки остановить эпидемию
В 1918 году не существовало ни вакцин, ни противовирусных препаратов, ни антибиотиков для лечения присоединяющихся бактериальных инфекций. Единственным оружием в руках властей были так называемые нелекарственные вмешательства, которые применялись повсеместно. Борясь с распространением инфекции, закрывали школы, церкви, театры, кинотеатры, танцевальные залы и бассейны, запрещали массовые собрания и парады, вводили обязательное ношение марлевых масок в общественных местах, ограничивали работу транспорта и магазинов. В некоторых регионах вводили карантинные меры, особенно активно применявшиеся к военным, возвращавшимся с фронта.
Эти усилия давали свои плоды: ученые, изучавшие архивные данные уже в XXI веке, подтвердили – в городах, где ограничения вводились рано, агрессивно и на более длительный срок, смертность была ниже, чем там, где к таким мерам относились либерально [18].
Вирус остановлен, но не уничтожен
Воссозданный вирус 1918 года не был уничтожен, а хранится в Центре по контролю и профилактике заболеваний США [19]. Доступ к нему имеет ограниченное число сотрудников, а сам патоген относится к категории select agents, оборот, передача и работа с которыми находятся под федеральным контролем. Другие лаборатории с соответствующим уровнем безопасности могут затребовать его для своих работ.
Изучение вируса продолжается. Например, ученые выяснили, что защитные антитела в крови сохраняют свои свойства даже спустя 90 лет после перенесенной инфекции [20]. Прийти к таким выводам им удалось после выделения антител из крови пожилых людей, в детстве перенесших «испанку»: в ходе лабораторных опытов выяснилось, что эти антитела смогли защитить мышей от смертельной дозы вируса.
Источники:
5. Действие антипневмококковой сыворотки при пневмонии и осложнениях гриппа
6. Сотрудничество инупиатов привело к открытиям, касающимся «испанки»
7. Возрождение «испанки». Вирус гриппа раскрывает тайны смертоносной пандемии 1918 года
8. Происхождение и вирулентность вируса «испанского» гриппа 1918 года
10. Аберрантный ответ врожденного иммунитета при летальной инфекции макак вирусом гриппа 1918 года
11. О доктрине первоначального антигенного греха
14. Синергетическая смертность, вызванная Plasmodium falciparum, во время пандемии гриппа 1918 года
15. Прямая корреляция уровня грамотности и смертности от «инфлюэнцы»
16. Смерть Густава Климта, как сочетание множества гибельных факторов
17. Неизбежная кончина Эгона Шиле от испанки
18. Нефармацевтические меры, принятые городами США во время пандемии гриппа 1918-1919 годов
19. Воссозданный вирус 1918 года хранится в Центре по контролю и профилактике заболеваний в США
20. Нейтрализующие антитела, полученные из B-лимфоцитов людей, перенесших пандемию гриппа 1918 года.
Иллюстрации созданы с применением нейросетей ИИ
Ксения Скрыпник, кандидат биологических наук
Комментарии (1)