Категории
Сменить пароль!
Сброс пароля!
- Вы не только эндокринолог, но и диетолог, и нутрициолог. Как пришли в эти направления?
- Мне очень «нравится» детское ожирение, потому что это комплексная проблема: не только гормональные нарушения, но и психологические моменты, привычки семьи. Каждый случай индивидуален, у каждого ребенка свои обстоятельства. Сейчас в России каждый пятый ребенок имеет избыточную массу тела или ожирение. Это заболевание можно профилактировать, а если вовремя заняться пищевыми привычками — полностью обратить вспять. Нужно работать с нескольких сторон: как психолог, пищевой консультант, диетолог, нутрициолог. Я начала углубляться в эту тему через два года после начала работы, потому что поняла, что принцип «меньше ешь, больше двигайся» не применим ко всем.
- Что вы думаете о случаях, когда нутрициолог лечит избирательный аппетит у ребёнка антипаразитарными программами и БАДами?
- Отношусь к этому негативно. Антипаразитарные протоколы — это должен лечить врач-инфекционист, если есть реальные паразиты. Несуществующие диагнозы — это маркетинговый подход, а не медицина. В организме есть детоксикационная система, которая работает без БАДов. Биологически активные добавки не рекомендованы для лечения просто так, это добавка к пище. Их можно использовать при подтвержденных дефицитах, но не как единственный протокол. Часто это просто ворует время у родителей. Например, у девочки был аутоиммунный тиреоидит с повышенными антителами, но функция щитовидной железы была нормальной. Они обратились к нутрициологу, чтобы снизить антитела, сидели на строгой безмолочной и безглютеновой диете несколько лет, у ребенка развились нарушения пищевого поведения. Через несколько лет функция всё равно нарушилась. Я объяснила маме, что предотвратить аутоиммунное заболевание мы не можем — если бы знали как, врачи получили бы Нобелевскую премию. Это был просто развод на деньги. Мама в конце сказала: «Господи, как уже хочется поесть макарон». Потому что они всей семьей поддерживали ребенка в этом протоколе.
- Нутрициология сейчас популярна, туда приходят и без медицинского образования. Как вы к этому относитесь?
- Если речь о рационе здорового человека — здесь может помогать специалист без медицинского образования. Но сейчас есть полярность: нутрициологи лечат изменения в анализах, не понимая причинно-следственных связей, выходят за зону своей компетенции. Например, предлагают лечить питанием аутизм или создают несуществующие диагнозы — «дырявый кишечник», «уставшие надпочечники». Это хорошо продается, но в медицине таких диагнозов нет. Если здоровый человек хочет улучшить рацион — нутрициолог может помочь. Но лезть в тонкости и лечить питанием — это превышение компетенции. Я считаю, что нутрициолог должен работать в связке с врачом.
- Недавно ООН сообщила, что число детей с ожирением впервые превысило число голодающих. Причины на поверхности или есть неочевидные?
- На развитие ожирения влияет более ста факторов. Сейчас изучают влияние микропластика — бисфенол А может менять метаболические пути. Мы никогда не жили в условиях, где еда доступна 24 часа. Плюс экранное время: под гаджетом можно съесть немыслимое количество пищи и не заметить. Мало семей готовят дома, калорийность рациона повышается. С восьмидесятых годов объем порций в фастфуде вырос, акции и маркетинг заставляют съедать больше — например, за 199 рублей можно получить две тыс. калорий за один прием. Также гиподинамия, увеличение экранного времени, а воспитание стало более лояльным: родителям проще дать ребенку еду, чтобы он успокоился, чем выстраивать границы в отношении питания.
- Насколько сложно менять пищевые привычки ребенка и как быстро достигается результат?
- Около 90% родителей находятся в стадии отрицания: оправдывают гормональными нарушениями, широкой костью, наследственностью. С ними сложно работать, потому что ответственность переносится на внешние причины. Остальные 10% осознанно подходят к питанию. В идеале нужно менять привычки всей семьи — учиться интуитивному питанию, чувствовать голод и насыщение, выбирать больше клетчатки, есть вместе. Это требует усилий всех членов семьи, не все на это согласны. Если это происходит, результаты приходят быстро — организм ребёнка высокоадаптивен, полгода изменений уже дают результат. Основные привычки закладываются до шести лет. Чем старше ребёнок, тем сложнее их исправить. Без работы над привычками ожирение не исчезает, меняется только степень. При выраженном ожирении еда становится источником удовольствия, похоже на зависимость. У детей нет префронтальной зоны коры, отвечающей за силу воли, поэтому им нужна помощь родителя — выстраивание границ, контроль плана питания.
- В соцсетях вы сталкиваетесь с родителями с неадекватным поведением. Как справляетесь с негативом и критикой?
- У меня простой принцип: я не пытаюсь переубедить человека с другой точкой зрения и не трачу на это энергию. Каждый вправе верить в то, что хочет. Я не беру на себя роль психотерапевта и сосредоточена на тех, кто понимает и кому интересно. Например, тема вакцинации: я говорю, что мой сын вакцинирован, показываю это, но хейт всё равно прилетает. Я не вступаю в дискуссии, потому что для оппонента я не авторитет.
- Ведение соцсетей — всё-таки больше плюсов или минусов?
- Я веду блог больше 7 лет. В начале очень переживала из-за хейта, плакала, пыталась доказать. Сейчас у меня выработалась броня, я спокойна и не обращаю внимания. У меня много проектов, консультаций, своей жизни, и я сосредоточена на этом.
- Три главных принципа для врача, который ведет соцсети.
- Первый — подтверждать каждое слово первоисточником. Второй — не пугать аудиторию, не играть на чувствах ипохондрии, просто рассказывать факты. Третий — следовать тому, что проповедуешь: если я говорю о правильном питании и спорте, я должна быть лицом своих рекомендаций, чтобы слова совпадали с действиями.
- Самый нелогичный или пугающий миф от родителей, который вы слышали?
- Самая острая «дичь» для меня — утверждение, что девочка после менструации может вырасти еще на 20–25 см. Я постоянно говорю, что после менархе остаётся только небольшой «хвост» в росте. Но мне пытаются доказать обратное. Это опасно потому что родители с низкорослым ребенком могут ничего не делать, думая что будет так как у комментаторов. Второй вредный миф: если родители невысокие, значит, ребенок таким и должен быть, обследовать его не надо, «вытянется». Это часто встречается у пациентов с дефицитом гормона роста — они просто теряют время на диагностику и лечение в ожидании.
- А какой лабораторный показатель чаще всего неверно трактуют коллеги-педиатры, и как его правильно читать?
- Это инсулиноподобный фактор роста 1 — белок, через который работает гормон роста. Многие врачи общей специальности ориентируются на лабораторные нормы, но у детей в зависимости от возраста и пола нормы разные. Детский эндокринолог использует специальные таблицы для каждого возраста и пола, а не общие лабораторные референсы.
- Назовите три признака, что ребёнку нужно углубленное обследование, а не наблюдение.
- Скорость роста меньше четырех сантиметров в год; ребенок не вырастает из одежды более полугода; специфическое строение лица — например, высокий лоб — которое бывает при дефиците гормона роста.
- Какую проблему родители чаще всего упускают, когда еще можно исправить?
- Рост. Ключевые сроки профилактического осмотра у детского эндокринолога — 6 и 10 лет, это окна воздействия и на половое развитие, и на рост. Родители часто не видят проблемы: «дюймовочка, миленько смотрится на фотографиях». Или, наоборот, не опасаются раннего развития груди у девочки до восьми лет, списывая на акселерацию, хотя за этим может стоять опухоль.
- То есть вы рекомендуете показывать всех детей или только при сигналах?
- Всех обязательно в 6 и 10 лет. Сигналы: ребёнок ниже или выше сверстников, резкое ускорение роста больше 6 см в год после четырех лет, визуальные признаки (например, увеличенная шея), прибавка веса более 2,5 кг в год после четырех лет. Это красные флаги, при которых надо идти к эндокринологу, не дожидаясь, что «само рассосется».
- Как вы относитесь к тому, что медицинские советы дают люди без образования?
- Это плохо. Даже врачам нужно включать критическое мышление, потому что среди нас развит черри-пикинг — когда доказывают свою точку зрения одними исследованиями, игнорируя другие. Родителям без медицинского образования это сложно. Но я не вижу смысла бороться с этим персонализировано, например, ходить в такие блоги и говорить, что они некомпетентны. Я отвечаю только за себя: всегда перепроверяю информацию, привожу исследования, чтобы читатель мог перейти к первоисточнику и составить своё мнение.
- Если бы у вас была суперсила закрыть все фастфуды в России — воспользовались бы?
- Нет, это бы не решило проблему. Фастфуд — это не только «Макдоналдс», но и многие блюда в ресторанах, потому что мы не знаем их калорийность и состав. Я бы не закрывала фастфуды, а развивала культуру домашнего питания — показывала бы легкие рецепты на 15 минут, возрождала традицию семейных ужинов без гаджетов. Закрытие фастфуда не влияет на проблему: можно объесться и обычными продуктами, даже сладкими напитками. Полезнее работать над выбором: я не беру фастфуд, потому что считаю более полезным салат, куриную печень или макароны из цельнозерновой пшеницы. Я люблю себя и буду кормить себя хорошим топливом.
Комментарии (0)